Пасадена, 2015 год.
Около восьми часов спустя Наоми открыла заржавевшим ключом дверь, ведущую в её маленькую студию в пригороде. Осенью в Пасадене темнело рано, но жара долго не спадала — было душно. Спёртый воздух в квартире смешался с запахом разлитого соевого соуса в пластиковом контейнере, оставленном у дивана. Наоми потянулась к выключателю. Жёлтый свет вспыхнул и осветил её скромное жилище.
Вентилятор под потолком лениво вращался, гоняя по комнате тёплый воздух, от которого ей не становилось легче. Квартира выглядела так, словно в ней давно никто по-настоящему не жил. Только ночевал между приступами усталости.
Лишь сейчас гул в ушах начал постепенно стихать. Когда Наоми вернулась в аудиторию, лекция уже шла дальше. Никто ничего не сказал. Райн посмотрел на неё — слишком внимательно — но тоже промолчал. Профессор лишь на секунду задержал взгляд. Оставшееся время Наоми старалась просто присутствовать на лекциях, не заглядывая вглубь себя. Словно в аудитории сидела только оболочка, автоматически повторяющая привычные действия. Это была просто паническая атака. Ничего больше.Наоми бросила сумку с компьютером на кофейный столик и устало рухнула в угол дивана. Вдох. Выдох. Просто очередной сбой системы. Просто… Но стоило ей закрыть глаза, как воспоминания снова начали затапливать её сознание.
Она наблюдала, как шторы едва покачивались напротив открытого окна гостиной. Был такой же тёмный, душный вечер, когда она впервые начала бояться темноты. Маленькой девочкой она долго смотрела, как молочные блики и тени на шторах медленно поглощают друг друга, пока веки не начали тяжелеть. Но стоило ей провалиться в лёгкий сон, как тело вздрогнуло от резкого импульса, пробежавшего по ногам — словно она снова падала в одну и ту же бесконечную яму. Снова. И снова. Наконец мышцы расслабились. Перед глазами вспыхивали тысячи крошечных сапфировых точек. Они складывались в геометрические узоры, соединялись линиями, распадались и снова собирались в невозможные конструкции. Наоми не помнила, в какой момент появился страх. Он просто оказался внутри неё. Как будто всегда там был. Невидимая тяжесть сковала тело. Руки и ноги перестали ощущаться своими. В этой плотной, вязкой темноте она пыталась открыть глаза. Понять, где находится. Проснуться. Но тело больше не подчинялось ей. Открой рот. Закричи. Она приказывала себе снова и снова, но мир вокруг словно существовал с задержкой. Ни один сигнал не доходил до мышц. Сапфировые точки начали медленно краснеть. Геометрия расползалась. Линии выворачивались внутрь, образуя провалы, похожие на дыры в самой реальности. И тогда Наоми поняла: это были не дыры. Это были глаза. Огромные. Неподвижные. Смотрящие отовсюду одновременно. Внутри них горело тусклое багровое пламя. Она чувствовала запах раскалённого металла, тлеющей плоти и чего-то древнего, слишком чужого для человеческого сознания. Но гул в ушах не позволял услышать крики. Они застревали где-то в пустоте — точно так же, как её собственный голос застрял внутри парализованного тела. Она могла только лежать и беспомощно мычать в темноте своей комнаты.
С тех пор Наоми избегала не только темноты, но и чужих взглядов. Она никогда не смотрела людям в глаза — боялась, что от неё тоже ничего не останется. Как не осталось от тех, кого она видела во сне. Всех их проглотила эта тьма. Тогда, парализованная ужасом, Наоми едва дотерпела до рассвета. И лишь когда плеч коснулась предрассветная прохлада, она смогла по-настоящему уснуть. Свет забрал тьму из её сна. Но воспоминания остались. Наоми вздрогнула, когда диван завибрировал. Достав телефон из кармана джинсов, она уставилась в экран. Чёрт. Звонила мать. Наоми раздражённо нажала на красный кружок и положила телефон на стеклянный столик. Она не выдержит мягкого, наивного голоса матери и её бесконечных вопросов.
Как прошёл день? Ты сегодня хоть с кем-нибудь разговаривала? Тебе понравился кто-нибудь?
Словно нормальная жизнь всё ещё была для неё возможна. Наоми сжала виски.
—Не сейчас.
Через несколько секунд вибрация повторилась. Она снова посмотрела в экран. «Национальный парк Йосемити. Забрались на гору — хайк занял несколько часов. Жаль, тебя нет рядом. Перезвони, когда освободишься». Наоми не могла оторвать взгляд от единственной фотографии. Невысокая худощавая мать с высветленными волосами, похожая на героиню из «Отчаянных домохозяек». Отец с загорелым лицом и густыми тёмными волосами, машинально приглаживающий куртку Patagonia у живота. Оба счастливо улыбались. И это было хорошо. Они заслужили время вдвоём после всего, через что прошли. Может, так выглядит смирение. Или свобода. Наверное, стоило что-то написать в ответ. Гипнотизируя экран телефона, Наоми пыталась придумать идеальный, достаточно нормальный и не вызывающий подозрений ответ. Ничего не выходило. Она ничего не чувствовала. Ни к ним. Ни к себе. Неудивительно, что окружающие давно считали её пограничницей без официального диагноза. Наоми вдруг затошнило, и она резко вскочила на ноги. Захотелось закричать в открытое окно. Разбить что-нибудь. Заставить себя вырваться из этой вязкой пустоты. Она медленно прошла на кухню и буквально залила в себя тёплую, пыльную воду из графина. Когда кошмары преследуют тебя много лет подряд, любая жидкость подходит. Главное — чтобы каждый глоток хоть ненадолго промывал то, что ты чувствуешь. Телефон на кофейном столике снова завибрировал. И это начинало раздражать. Новое сообщение. К сожалению, не сезонные скидки, мрачно подумала Наоми. Экран телефона на секунду дёрнулся в её руках. Словно изображение съехало в сторону. Всего на мгновение. Но буквы внезапно сложились в чужую фразу:
NE VARA ESH
Наоми замерла, не понимая набора букв. Она потрясла головой. А потом экран снова стал нормальным. Она позже об этом подумает, —сказала сама себе девушка. Сообщение было от Хлои. И, судя по всему, та всё ещё писала на вполне человеческом английском:
«Дом полностью в нашем распоряжении. Если ты не приедешь, я лично вытащу тебя из твоей пещеры.»
Хлоя. Её кудрявая, лучезарная, почти подруга из старшей школы. Их родители дружили, и вынужденные встречи постепенно превратились в странное подобие приятельства. Хлоя осталась в Лос-Анджелесе и взяла перерыв на год. «Прийти в себя и насладиться молодостью». Благо денег её родителей хватило бы и на десятилетний поиск себя. Перед глазами всплыл образ особняка на холмах — с крутой деревянной лестницей, ведущей к парадной двери, французскими окнами и гостиной в стиле старого Голливуда, заставленной зелёными пальмами. Сейчас эти пальмы, скорее всего, топчут не меньше сотни пьяных студентов. Хлоя всегда была популярной. Стекло неприятно впилось в ладонь. Только сейчас Наоми поняла, что всё ещё сжимает графин в руках. Она опустила взгляд на прозрачное стекло. Такое чистое снаружи, словно на нём никогда не оставалось даже следов грязи. Прямо как она. Блестящая снаружи. И совершенно опустошённая внутри. Наоми медленно поставила графин на столик и набрала номер подруги. После четвёртого гудка в ухо ударила музыка. Кто-то громко заорал, и следом раздался смех Хлои.
— Господи, это не вечеринка, а стихийное бедствие.
Наоми невольно прикрыла глаза. Она уже почти забыла, как звучат люди, которым не страшно жить.
— Если ты не появишься, я сама за тобой приеду.
— У меня завтра лекции.
— Ты сейчас серьёзно?
— Я…
—Райн мне всё рассказал. Тебе дали больничный.
Наоми замолчала.
— Что?
— Твоей матери звонили.
Она закрыла глаза. Вот почему мать позвонила вне расписания.
— Сказали, что у тебя опять приступ паники.
—Пожалуйста замолчи.
На другом конце повисла короткая пауза, а затем Хлоя затараторила:
—В итоге. В итоге тебе просто нужна хорошая пьянка. Приезжай.
— Ты сумасшедшая.
— Да. Но я хотя бы сумасшедшая с бассейном и алкоголем.
Наоми невольно усмехнулась.
— Я серьёзно. Я знаю, что с тобой все нормально. Ты просто зануда. И это тоже своеобразный диагноз.
Наоми тихо засмеялась, впервые за весь вечер.
— Видишь? Уже лучше.
На фоне снова кто-то заорал.
— Господи… тут целая футбольная команда.
— Что?
— Боже, ты обязана это увидеть. Тут буквально каждый второ й красавчик.
— Звучит как биологическая угроза.
Хлоя громко рассмеялась.
— Эй, заткнитесь, я не слышу подругу!
На фоне послышался победный крик, а затем чей-то голос:
— БРО, НЕ ПРЫГАЙ В БАССЕЙН—
Раздался громкий всплеск воды. Наоми невольно прикрыла глаза.
— Ты еще здесь? — сквозь шум прокричала Хлоя.
Наоми сосредоточенно потёрла лоб. До особняка ехать около полутора часов. В таком случае стоило снять отель и заставить себя выбраться из этой затхлой квартиры хотя бы на пару дней. Глубокое истощение снова накрыло её с головы до пят, но на этот раз Наоми заставила себя собраться.
— Ладно. Я приеду.
На другом конце линии раздался восторженный вопль Хлои.
— Жду.
Хлоя сбросила звонок. Может, ей действительно стоило хотя бы попытаться расслабиться. Выпить. Позволить себе несколько часов нормальной жизни. Без страха. Без постоянного контроля над каждым собственным движением. В конце концов, вокруг Хлои всегда крутились самые популярные парни. Красивые, шумные, уверенные в себе. Но Наоми не чувствовала к ним почти ничего. Иногда ей казалось, что внутри неё просто отсутствует какая-то важная человеческая функция. Пока остальные влюблялись, флиртовали, сходили с ума от прикосновений и взглядов, она лишь наблюдала за этим со стороны — как за поведением другого биологического вида. И хуже всего было даже не отсутствие желания. А стыд. Стыд за собственную пустоту. Наоми медленно приложила ладонь к груди. Чего там не хватает? Почему эта тоска ощущается такой всепоглощающей?
Тяжело вздохнув, она открыла поисковик и принялась искать номер в отеле. Да, Наоми могла остаться у Хлои, но вряд ли смогла бы уснуть среди тестостерона, музыки и бесконечного ора пьяных студентов. К тому же отдельный номер всегда оставлял возможность сбежать раньше. За окном продолжала гудеть вечерняя трасса. Где-то в соседнем доме хлопнула дверь, а затем снова всё стихло. Минут через пятнадцать ей удалось найти что-то приличное — без наркоманов на парковке и достаточно близко к дому Хлои. Сумма вышла внушительная, но Наоми было плевать. Это всё равно лучше, чем провести выходные в этой комнате. Она устало откинулась на спинку дивана и посмотрела в тёмное окно. И да. Она не собиралась спать. Ни одной минуты.
✦ ⋆ ✧ ⋆ ✦
, Центральный исследовательский комплекс
Когда Аэелфер последовал за Знающим Паскалем, тот едва пропустив его вперёд, склонил голову. Поседевшие волосы рианца были собраны на затылке, за исключением нескольких прядей, которые теперь свисали по боком от его щек. А серые глаза твердо смотрели в пол. Под белой униформой знающего был спрятан изысканный парадный темно-синий костюм, с тонкой красной геометрической строчкой. А ботинки скорее всего из дорогой кожи глубоководного были отполированы до холодного зеркального блеска. Казалось, Паскаль уже успел где-то переодеться, пытаясь выглядеть настолько безупречно, насколько вообще это было возможно.
— Мы не были готовы к вашему приходу… — в противовес очевидным фактам, пробормотал Знающий, прижимая руки к бокам так, что становился похож на выгнутую панель обшивки корабля. — Надеюсь, вы не будете разочарованы, .
Забытое чувство, вызванное таким обращением, вылилось во внезапный приступ удушья. Аэелфер прочистил горло.
— Я пока не собираюсь никого убивать, Знающий.
Он постарался выдержать ровный тон, но это явно не успокоило Паскаля. Тот побледнел ещё сильнее и склонился ниже — спина почти сравнялась с поясом. Такими темпами он скоро начнёт передвигаться по коридору на коленях.
— Просто доложи, на какой стадии находятся исследования. — Аэелфер положил руку на плечо Знающего. — Не нужно вести себя так, словно я пришёл за вашей головой.
Паскаль осторожно выглянул из-под седой пряди. Под тяжёлыми нависшими веками его глаза светились живым умом. Но иерархия Кхарахиза ломала всех, кто не был выбран тьмой. Рано или поздно любой рианец начинал смотреть на ноктаров одинаково — с настороженностью домашнего зверя, который слишком долго прожил рядом с хищниками. Именно поэтому Аэелфер почти никогда не покидал дворец и редко опускался ниже уровня физической фиксации. По сути, он давно стал затворником. Ещё до своего внезапного исчезновения.
«Я же сказал, что это плохая идея», — услышал Аэелфер голос Хранителя. «Он сейчас упадёт в обморок».
Недоразумение с поклонением следовало устранить немедленно, и исправлять ситуацию пришлось Рейкару. Он отодвинул Аэелфера в сторону и наклонился к Паскалю, пытаясь поймать его взгляд под таким углом.
— Паскаль, прошу простить нас за внезапный визит. Но разработка для шаттлов является приоритетной задачей для . Поэтому присутствие Главного Хранителя необходимо. — Рейкар быстро, почти незаметно, бросил взгляд на Аэелфера. — Мы ожидаем, что попытается устроить провокации. Поэтому будь честен с нами. Мы должны знать каждую деталь.
При упоминании планеты Знающий резко вскинул голову и посмотрел на Аэелфера.
— Я клянусь, проникновение в систему невозможно. Каждый сектор комплекса синхронизирован с персональным кодом доступа сотрудника. Все перемещения отслеживаются центральным ядром безопасности. Портальные каналы внутри центра отключены на аппаратном уровне. Учёт щелочи ведётся с точностью до микрограмма. Доступ в хранилище есть только у меня.
Паскаль выпалил доклад так быстро, что Аэелферу пришлось постараться, чтобы разобрать слова.
— Мы ни в коем случае не сомневаемся в вашей компетенции, Паскаль.
Но Знающий всё равно выглядел так, словно мысленно уже перебирал возможные варианты собственной казни.
— Но Четвёртый Хранитель постоянно ведёт аудит данных. Он был здесь буквально в прошлом месяце…
Почему он не может просто выпрямиться и разговаривать нормально?
Раздражение вспыхнуло внутри Аэелфера почти мгновенно.
— Я бы хотел лично убедиться в достоверности отчётов.
Сработало. Паскаль выпрямился с гордо поднятой головой. Судя по его кабинету, заваленному бумагами, с отчётами всё было в порядке. Он любил всё записывать и структурировать. Вывести его из равновесия могла только внезапность. Умноженное на масштаб фигуры, стоящей перед ним.
—Отчетность в идеальном состоянии.
Рейкар издал облегченный стон. – как эквивалент «наконец-то».
—Мы бы не хотели задерживаться в центре больше положенного…
—Прошу вас, мой —моментально встряхнулся Паскаль. —Я покажу все над чем мы работали.
В полной тишине, нарушаемой лишь скрипом начищенных ботинок Паскаля, они двигались по коридору. Холодный белый свет тонкими линиями тянулся вдоль пола, отражаясь в гладких стенах. Иногда лампы над головами вспыхивали с короткой задержкой. И снова гасли. Высокие герметичные двери с затемнёнными серыми стеклами, тянулись по обе стороны коридора. За некоторыми из них виднелись едва различимые движения персонала. Аэелфер знал, что скрывается за каждой из этих дверей: лаборатории, архивы данных, залы для исследовательской работы и закрытые сектора, в которые даже нектары, допускались только по специальному разрешению.
— Как часто здесь бывает Мирасс?
— Все визиты запланированы на год вперёд, — ответил Рейкар. — В прошлом месяце он уже посещал комплекс. Нарушений выявлено не было.
— Что с финансированием?
Паскаль усиленно делал вид, что не слушает и шел впереди сохраняя дистанцию, но при упоминании финансирования его плечи заметно напряглись.
— Три миллиона ежегодно. Бюджет не менялся уже шесть циклов.
Аэелфер едва заметно нахмурился.
— Считаешь, этого недостаточно? — спросил Рейкар.
— Для проекта такого уровня это мало.
— Для большинства миров — это состояние.
Через несколько минут пути по безжизненному коридору они наконец достигли лифта в конце сектора. Матовая стальная панель без единой кнопки была встроена прямо в стену, так что двери становились заметны только вблизи. Знающий достал из кармана формы тонкий диск, напоминающий монету старого образца, и вставил его в одно из едва различимых углублений. Узкие полосы холодного света мгновенно вспыхнули вдоль швов, а над входом едва слышно загудела система вентиляции. А затем, стальная панель с тихим шипением отъехала в ст орону.
— Требуется подтвердить идентификацию личности, — произнёс Паскаль, когда они оказались внутри. — Постарайтесь не двигаться.
Свет внутри капсулы мгновенно потускнел. Тонкие лазерные лучи прорезали полумрак, медленно проходя вдоль фигур. Голубоватое свечение скользило по коже, одежде и лицам. Слой за слоем. На предплечье Рейкара вспыхнули едва заметные золотистые узоры — встроенные идентификационные метки, скрытые под кожей.
— Сетчатка… биометрия… нейронный отклик… — быстро пробормотал Паскаль, наблюдая за вспыхивающими символами на внутренней панели лифта. На мгновение лазер задержался на лице Аэелфера. Система замерла. Даже вентиляция стихла. А затем по стенам пробежала холодная белая рябь подтверждения доступа.
Паскаль быстро набрал комбинацию цифр.
— Ключ шифрования для всех уровней безопасности пересобирается каждые несколько дней. Доступ к нему есть только у меня.
Кабина плавно пошла вниз. И чем глубже они спускались, тем холоднее становился воздух. Когда белый пар поднялся лёгким облаком над головой Знающего, Аэелфер наконец заговорил:
— Сколько челов ек имеют доступ к нижнему уровню?
— 86 сотрудников, — быстро ответил Паскаль. — Но к засекреченной части проекта допущены только двадцать три. Включая меня.
— Их проверяли?
— Проверку проводили выбранные тьмой. Нарушений выявлено не было. —отозвался равнодушно Рейкар.
Аэелфер на мгновение задумался, наблюдая, как холодный свет скользит по стальным стенам лифта.
— Пришлёшь мне все отчёты. Полный архив.
Рейкар ничего не ответил вслух, лишь отправил короткое ментальное послание: «Паранойя выходит на новый уровень?»
«Тебя приводят в восторг кристаллы из Доминиона, меня — наказания. Думаю, каждый находит собственный способ получать удовольствие от поддержания порядка».
Ослепительная улыбка Рейкара сказала Аэелферу яснее любых слов, что Хранителю действительно нравились любые формы удовольствия, заставлявшие его выходить из статики. Наверно стоило последовать примеру Храниетля.
Их слегка подбросило, когда лифт достиг нижнего уровня. В нос сразу ударила волна — смесь холода, пара и стерильных испарен ий, сквозь который пробивался мягкий свет дисплеев и индикаторов. Огромный круглый зал уходил вверх на несколько уровней, переплетённый кабелями и нависающими платформами. В самом центре возвышалась массивная цилиндрическая установка, заключённая в прозрачную камеру. Вокруг нее по круговой платформе двигались фигуры в белых защитных халатах. От установки тянулись кабели и трубки, уходя вглубь пола и стен, где располагались дополнительные панели управления и изолированные рабочие зоны.
— Прошу внимания, — громко произнёс Паскаль.
Все белые унифомры одновременно повернулись в их сторону.
Учёные не были выбраны тьмой — это считывалось сразу. По слабому электромагнитному полю, которое создавали их тела. По приглушённому цвету глаз — выцветшему, тусклому, словно внутренний свет в них медленно угасал.
— Здесь собраны все, кто работает над созданием щелочного инверсивного носителя, — торопливо пояснил Знающий. — Я решил собрать персонал в одном месте. Подумал, вы захотите увидеть их лично.
Рейкар что-то одобрительно пробормотал Паскалю на ухо и коротко похлопал его по значку на его форме. Знающий буквально просиял. А затем сразу повёл их к массивному цилиндру в центре зала. Вокруг конструкции располагался герметичный шлюз с автоматическими дверями и сенсорной панелью. Паскаль быстро ввёл очередные данные, и внутренние секции цилиндра начали медленно вращаться. Камера осветилась холодным голубовато-зелёным светом. Целую минуту Аэелфер молча наблюдал за поведением изолированных чёрных дыр, удерживаемых в критической близости друг к другу. Их поля непрерывно пытались стянуть систему в единый объект, однако магнитная решётка фиксировала дистанцию между ними, не позволяя завершить ни слияние, ни поглощение. От чего воздух внутри камеры едва заметно искажался. Паскаль занял место у центрального экрана. Над панелью мгновенно вспыхнули расчёты последних испытаний и голографическая модель системы с динамически изменяющимися параметрами.
— Мы только завершили первую стадию моделирования резонанса сингулярностей, — произнёс Паскаль, выводя схему на экран. — Сейчас тестируем материалы, способные выдержать сам переход.
— Сколько требуется времени для прыжка? — спросил Аэелфер.
— Около двенадцати наносекунд. Но система всё ещё нестабильна.
— Причина?
Знающий быстро увеличил один из расчётов.
— Масса. Всё упирается в массу объекта во время перехода. Если общий вес выходит за пределы допустимого, пространство перестаёт удерживать устойчивую конфигурацию. Все схлопывается.
Рейкар тихо выдохнул рядом:
— Значит, придётся рассчитывать всё до грамма. Даже вес экипажа.
Паскаль кивнул.
— После критического порога система теряет ориентацию. Пространство буквально перестаёт понимать, куда должен произойти выброс.
Внутри камеры один из лазеров медленно сместил сингулярность ближе к другой. Поле резко завибрировало. И на долю секунды пространство между чёрными дырами потемнело, словно свет внутри установки просто исчез.
— Портал не перемещает объект напрямую, — п родолжил Паскаль уже тише. — Он разбирает его состояние здесь… и собирает заново в другой точке пространства.
— Какой материал показывает лучшую стабилизацию?
Поле снова дрогнуло.
— Ураниум с примесью радия — двадцать две целых пятьсот сорок четыре тысячных микрограмма на тонну, — произнёс Паскаль, увеличивая параметры на сенсорной панели. — Но ключевую роль играет кремний. При определённой конфигурации он позволяет удерживать переход в контролируемом состоянии.
— Каким образом?
— Мы знаем, что щелочь внутри системы регулирует вероятность самого перехода. По сути, кремний работает как стабилизирующий коэффициент реакции. А радий внутри обшивки корабля обеспечивает необходимую фотонную активацию, заменяя внешний источник излучения и запускает процесс внутри. Во время радиоактивного распада он создаёт стабильный поток высокоэнергетических фотонов. Именно они инициируют активацию щелочи, заменяя внешний источник излучения и запуская фазовый переход внутри системы.
Аэелфер нахмурился.
— И как ты собираешься стабилизировать систему после прыжка?
Паскаль на секунду завис, виидмо перебирая варианты правильного ответа.
— Ураниум начнет терять устойчивость сразу после активации щелочи, — продолжил Аэелфер, глядя на расчёты. — Электромагнитное поле дестабилизируется. Если резонанс выйдет из-под контроля, материал начнёт разрушать корабль изнутри.
На экране загорелась новая схема. И новая модель корабля медленно вращалась в зеленой сетке из цифр и линий. Паскаль наконец оживился. Видимо ответ был найден в завалах его памяти.
— В теории, если ввести в обшивку кремний, щелочь внутри конструкции перейдёт в состояние, необходимое для инверсии. Кремний удержит структуру стабильной и не позволит переходу выйти из-под контроля. Но этого всё равно недостаточно, — продолжил знающий. — Мы пытаемся изменить характеристики излучения самой щелочи. Фотонный поток воздействует на кристаллическую решётку кремния и перестраивает её уже в процессе перехода. Теоретически это позволит выполнять повторные прыжки без постепенного разрушения корпуса.
Аэелфер посмотрел на вращающуюся голограмму корабля.
— Но изменить или замедлить процесс распада, способен то лько избранный тьмой, владеющий третьей формой материи, — продолжил осторожно Паскаль. и повернулся к стеклу экспериментальной камеры. — Здесь я могу контролировать реакцию при помощи изолированной чёрной дыры, поглощающей избыточные флуктуации. Но вне атмосферы… Мы не можем предугадать, как поведёт себя система.
— Нужно найти другое решение, — холодно произнёс Аэелфер. — Мы не можем строить межгалактическую систему порталов на зависимости от избранных тьмой.
— Тестирование ещё не завершено. Возможно, мы найдём другой проводник. С более подходящими свойствами.
Рейкар решил вмешаться.
— И ураниум чрезвычайно тяжёл. Даже небольшое количество такого материала создаст колоссальную нагрузку на двигатели.
Паскаль яростно потёр переносицу, словно надеялся, что от этого в голове возникнут новые нейронные импульсы и наконец дадут ему ответы.
— Мы протестируем все возможные варианты. Это всё, что я могу сказать на данный момент.
Время снова становилось проблемой. Даже несмотря на то, что управление четвёртой формой материи давалось Аэелферу с пугающей лёгкостью.
— Ураниум экспортирует . Похоже, им всё же придётся участвовать. —с умешкой произнес Рейкар.
— Мы готовы делиться, — ответил Аэелфер. — Ресурсы никогда не были нашей главной целью.
— А какая тогда главная?..
Паскаль вздрогнул, словно сам испугался того, что произнёс это вслух.
— Простите… это не мое дело..
— Контроль, — перебил его Аэелфер. — Контроль карты порталов.
Когда он остановится? Контроль и безопасность. Контроль и ресурсы. Контроль и порядок. Было ли в его жизни хоть что-то, имевшее для него большую ценность, чем контроль? Падение династии произошло много лет назад, но положение Кхарахиза всё ещё оставалось нестабильным. Монополии на сеть порталов ему было недостаточно — Аэелфер стремился получить контроль над самим межгалактическим пространством. Это дало бы Кхарахизу бескомпромиссное преимущество среди развитых цивилизаций. И дополнительную защиту. Каждый наблюдатель в Совете ждал одного — момента, когда умрёт последний рианец и Кхарахиз окончательно погрузится во тьму. Но несмотря на проклятие. Несмотря на ошибки прошлого. Кхарахиз всё ещё оставался на вершине пищевой цепи. И Аэелфер собирался сохранить это любой ценой.
Знающий быстро отвернулся к панели управления и дрожащими пальцами ввёл оставшиеся параметры.
— Позвольте продемонстрировать.
Новые координаты мгновенно изменили конфигурацию гравитационного поля. Пространство внутри камеры дрогнуло. От микросингулярностей пошли волны, напоминающие рябь на воде, а система начала стремительно терять устойчивость.Сингулярности медленно сближались, втягивая друг друга всё сильнее. Их гравитационные поля накладывались, искажая свет внутри камеры. Столб сапфировой щелочи, зафиксированный между ними, резко ускорился. Его структура вытягивалась и пульсировала, переходя в возбуждённое состояние. Рейкар невольно отступил на шаг.
— Не могу поверить, что прыжок действительно возможен…
Аэелфер не отрывал взгляда от установки.
— Электромагнитное поле выходит на предел.
В следующую секунду одна из сингулярностей полностью поглотила другую. Пространство внутри камеры схлопнулось. Остатки щелочи мгновенно втянуло в образовавшийся вакуумный узел. На долю мгновения всё стихло. А затем— В центре установки всп ыхнула ослепительная зеленая вспышка. Чёрный сгусток возник в другой части камеры — не переместившись, а словно проявившись изнутри самого пространства. Он стремительно разрастался, разворачиваясь сам из себя, будто реальность пыталась восстановить разорванную структуру. А затем ударила волна.
Защитный барьер вспыхнул ослепительными линиями перегрузки, но удержался лишь долю секунды. Пространство внутри камеры буквально выгнулось наружу, и радиационный выброс прорвался сквозь защиту.
— Закрыть шлюзы! — выкрикнул Паскаль.
Ударная волна с чудовищной силой врезалась в зал. Воздух сжался, превращаясь в плотную стену давления. Стеклянные панели покрылись трещинами, а потолочные лампы начали взрываться одна за другой, осыпая помещение дождём раскалённых осколков. Учёных отбросило назад. Кто-то рухнул на пол, кто-то закрыл голову руками, пытаясь укрыться от вспышек света и летящих обломков. Рейкар резко вскинул руку. Почти одновременно с ним Аэелфер поднял . Полупрозрачная тёмная мембрана вспыхнула перед ними за долю секунды до столкновения. Волна ударила в барьер всей массой высвобожденной энергии. Пол под ногами содрогнулся. По поверхности полога прошли глубокие искажения. Потоки сапфирового света растекались по барьеру нервными трещинами, пока не начали стеягиваться к ладоням Аэелфера.
Он поглощал ударную волну вместе с остатками радиационного выброса, втягива я нестабильное поле внутрь собственного. Через секунду лишь сапфировое свечение на мгновение проступило под его кожей тонкой сетью линий. Давление начало спадать. Тяжёлый гул медленно стих. В помещении повисла оглушительная тишина. С потолка продолжали сыпаться мелкие осколки стекла. Паскаль медленно опустил руки, которыми всё это время закрывал голову. И в ужасе посомтрел на Аэелфера, наверно ожидая что тот свалится замертво.
Но Аэелферу не было дело до Знающего, он раздражённо посмотрел на Рейкара.
— Ты знал, в каких условиях они работают?
— Это не моя зона ответственности.
Пришлось заставить себя переключиться в состояние «нормальности», игнорируя тревожный знак в виде медленно поднимающейся ярости после поглощения ударной волны собственным телом. Спокойствие и собранность явно не входили в список состояний, в которых он проведёт ближайшие несколько дней. Поглощённую энергию придётся куда-то деть. И разрушение чего-либо определённо не входило в его планы. А вот разрушить того, кто сам жаждет этого…
Аэелфер заставил себя перевести взгляд на З нающего.
— Я пришлю выбранных тьмой. Не изматывай своих людей, — он кивнул в сторону учёных, которые в истерике хлопали по себе руками, словно проверяя налчиие конечностей. — Работа с полем такого уровня требует доступа к третьей форме материи. Остальные долго не выдержат. Он сделал короткую паузу, и голос стал заметно жёстче. — Испытаниями руководишь ты. Но это не даёт тебе права доводить рианцев до истощения. Нам не нужен результат, построенный на трупах.
Паскаль медленно опустил взгляд.
— Я не хотел беспокоить Хранителей…
— В следующий раз обращайся ко мне напрямую. С любыми проблемами.
— Да, как вы скажите.
Что-то в его голосе неожиданно успокоило Аэелфера. Возможно, дело было в полном отсутствии сопротивления. Или в том, насколько истощён Аэелфер был сейчас. Главный Хранитель коротко кивнул Рейкару.
Тот без обьяснений шагнул вперёд и протянул Паскалю свою ладонь.
Знающий замер, но так и не посмел прикоснутсья к Хранителю. Вместо этого он снова склонился в поклоне — так низко, что Аэелфер видел лишь макушку его седых волос, заметно поредевших с возрастом и истощением. Они зашли на второй круг.
— Что вы… мой asannaḥ я не могу…
Рейкар посмотрел через плечо, будто его позвали по имени и затем схватил Паскаля за предплечье, помогая встать ровнее.
— Просто стой нормально, Паскаль. Никто не собирается тебя казнить.
Знающий выглядел так, словно эта фраза казалась ему не до конца убедительной.
— Ты нужен здесь живым, — быстро прошипел Аэелфер. Знаюший явно не понимал, что это было в его инетерсах чтобы Хранитель как можно быстрее покинул компелкс.. — Это единственное, что сейчас имеет значение.
Рука Знающего задрожала, когда он наконец сжал ладонь Рейкара. Они не проронили ни слова в момент контакта, и даже когда по их телам прошёл плотный импульс энергии. Не было причин что-либо говорить. Для избранных тьмой подобный обмен был обычным способом поддерживать жизнь рианцев. Их собственные тела служили проводниками энергии, способной замедлять клеточный распад, стабилизировать поле организма и буквально продлевать срок существования. Но любая передача имела цену.
Свет под кожей Рейкара вспыхнул ярче. Аэелфер сразу понял, что Хранитель отдаёт слишком много, но не смог найти этому очевидного объяснения. Паскаль резко втянул воздух. Серый оттенок его кожи начал исчезать прямо на глазах, дыхание выровнялось, а дрожь в руках почти мгновенно прекратилась. Энергетическое истощение отступало слишком быстро. Запаса, который передал Рейкар, хватило бы рианцу на десятки лет стабильной жизни. Но Аэелфер прекрасно понимал, чем именно за это расплачиваются избранные тьмой. Каждая подобная передача всё сильнее отдаляла их собственное возвращение к . Привязывала к материи. Делала Искателями. И со временем превращала в вынужденных палачей для других форм сознания.
— Достатчно. —произнес Аэелфер и Хранитель отсупил в сторону, прижимая ладонь к груди. Паскаль же теперь сиял здоровьем и запасом жизненных сил.
— Если вы даёте разрешение, мы начнём подготовку испытаний вне атмосферы. Но для этого потребуется… — Смещение координат планеты к внешнему краю галактики, — закончил за него Аэелфер. — Там плотность звёздных скоплений ниже. Больше шансов провести испытания незамеченными.
Паскаль радотсно закивал.
— Это может занять много времени.
— И ресурсов, — тихо добавил Рейкар.
— Ты получишь дополнительные ресурсы, — перебил его Аэелфер. — И подписи всех Хранителей.
— Но отчёты будешь передавать 4 Хранителю Мирассу, — продолжил Аэелфер уже жёстче. — Мы не допускаем утечек и самовольного распределения средств.
— Что вы… — почти шёпотом произнёс Паскаль. — Как мы смеем…
— Я проверю всё лично, — улыбнулся Аэелфер —Как видишь… я вернулся на своё законное место. "Законное" пришлось выделить особенно — чтобы Рейкар принял это как неоспоримый факт. И все должны принять.
Аэелфер снова посмотрел внутрь испытательной камеры. Чёрная дыра за стеклом медленно поглощала остатки сапфировой щелочи. Пространство вокруг неё всё ещё едва заметно дрожало после испытания.
— Сможешь подготовить для меня ограниченный переносной прототип?
Паскаль пригладил серые пряди на голове и кивнул.
— Да, мой . Это возможно.
— Я пришлю параметры через свою помощницу.
По крайней мере, это было самое малое, что он ещё мог сделать для своей сестры.