. Второй век до падения династии. Резиденция управляющего дома Этиен.
— Эйлария, нас уже ожидают.
Услышав мрачный, низкий голос её отца, девушка инстинктивно поправила ворот платья, плотно прилегающий к её шее, в надежде, что он случайно задушит её. Кружево кололо не меньше, чем копья охранников, выстроенных по периметру её комнаты. Они стояли, отвернувшись лицом к стене, но копья всегда смотрели вверх. Казалось, что острые наконечники на время стали её короной. Или, может быть, пиками в её сердце, которые туда с завидной регулярностью вгонял отец. Гипотетически, разумеется. Физически никто не устраивал ей пыток. Она была одним из самых ценных активов дома Этиен. Её можно было выгодно продать.
Эйла гадала, как долго сможет выдержать предстоящий приём во дворце. Её фактическое присутствие там было скорее исключением, чем законным правом. Свод правил, установленный отцом, казался необъятным: ни с кем не говорить, ни к кому не приближаться, ни с кем не вступать в близкие отношения, сидеть в своей комнате. Копья следили за каждым её шагом. А она следила за собой в отражении зеркала. Закутанная в шёлк небесно-голубого цвета, идеально сочетающегося с оттенком её глаз, Эйлария больше походила на наивного ребёнка, чем на наследную принцессу. Эйлария Этиен. Свет выбрал тебя как самую достойную. Впрочем, какая разница, какому дому она принадлежит и какой титул давит на неё своей тяжестью. Напускное величие бросалось в глаза: невероятно дорогой шёлк, фамильные драгоценности династии, её тело, её лицо — всё это должно было производить впечатление. Эйларии всё сильнее казалось, что однажды она просто задохнётся во всём этом великолепии.
— Не смей, — отец прервал её, как только она потянулась к вороту платья.
— Я не могу дышать.
— Это нервы. — Он кивнул служанке. — Принеси отвар из цветов.
Служанка скрылась из виду, и отец подошёл к ней. Теперь она видела его за собой. Облачённый в тёмно-синюю мантию цвета их династии, он был подобен застоявшейся воде в стакане: такой же консервативный, не меняющийся, заветрившийся. Правитель Калиона и представитель дома Этиен с тех пор, как его собственный отец вернулся к Источнику. С тех пор четыре сотни лет.. она пленница в своем собственном дворце.
— Всё должно пройти идеально, — пробормотал мужчина, приглаживая ворот платья на шее девушки. Его пальцы скользили по ее шее, и ее затошнило, но она не подала виду. — Ты должна быть идеальной, дорогая.
Теперь пришло время причёски. Мужчина задумчиво проводил пальцами по её чёрным локонам, словно проверяя их блеск под жарким солнцем Калиона. Ей приходилось сидеть смирно, покорно, пока он наслаждался рассматриванием своей идеальной куклы. Всё вокруг него должно было быть идеальным. Но сколько бы Флориан Этиен ни пытался придать фасаду их дома устойчивость и видимое благополучие, в реальности планета находилась на грани климатической катастрофы. И без того жаркий и засушливый климат становился невыносимым. Космические ветра и излучение горячей звезды медленно уничтожали их атмосферу. Внезапные изменения давления внутри голубой звезды привели к увеличению плотности фотонного излучения в световых потоках. Атмосфера Калиона буквально оказалась пробита со всех сторон, а нестабильное магнитное поле планеты лишь расширяло эти разрывы с каждым днём. И никто из выбранных светом не был в силах это остановить. Им требовалась помощь извне. Помощь ноктаров. Пока всё не стало ещё хуже. Калион и без того существовал за счёт импорта выращенных фруктов, семян и пищевых культур. Любые климатические изменения разрушали структуру почвы, истощали её, превращая землю в мёртвую оболочку. Но Эйле казалось, что космические лучи уничтожали не только атмосферу. Они словно пожирали саму внутреннюю структуру планеты. Медленно. Изнутри. Как черви, выедающие живой организм. Что-то было не так. Но Зион всё равно не вмешивался.
— Ваш сок, асана, — служанка поставила перед ней поднос с напитком.
Вот он — самый ценный товар Калиона прямо перед её лицом. Сок, добываемый из каменных цветов в самых засушливых регионах планеты. Эти цветы накапливали воду внутри своих бутонов, превращая её в невероятно дорогой напиток, который по-прежнему собирали вручную. Он обладал странными, почти необъяснимыми свойствами. Менял структуру атомов физического тела. Продлевал жизнь тем, кто не был выбран ни тьмой, ни светом. И способ его добычи никто не смел менять, несмотря на то, что технологический прогресс Калиона давно избавил цивилизацию от необходимости ручного труда.
— Эйлария, выпей. — Отец всё ещё нависал над ней, но, слава Источнику, хотя бы оставил в покое её волосы.
Предварительно надев на лицо маску очарования, девушка улыбнулась отцу, скрывая любые эмоции на лице. Она так же машинально поднесла чашу к губам и выпила всё до капли — с изысканным достоинством. Как её учили. Как она должна будет вести себя после свадьбы. Изысканно и достойно отдавать себя заносчивому идиоту из Доминиона. Младшему сыну императора. И, к ярости Флориана, ей достался именно младший. Он никогда не будет претендовать на власть.
— Я готова, отец, — сказала девушка, ставя чашу обратно на поднос.
Он поправил драгоценности, тяжёлым грузом сдавливающие её плечи и шею, а затем подозвал служанку едва заметным жестом.
— Остался последний элемент.
Эйла тяжело сглотнула. Из тёмно-красной коробки в руках служанки была извлечена диадема. Тонкая, почти невесомая на вид конструкция из белого металла напоминала переплетение застывших лучей света. По её поверхности тянулись едва заметные голубые прожилки, внутри которых медленно пульсировало слабое свечение камней. В центре находился крупный прозрачный кристалл с золотистой сердцевиной, от которого по металлу расходились тонкие геометрические линии, напоминающие рисунок звёздных карт. Эйлария никогда не видела её раньше.
— Что это?
— Диадема твоей матери.
При упоминании матери Эйла сжалась в кресле. Она не была выбрана светом, поэтому её постигла участь всех, кто осмеливался вступать в связь с аэеларами. Она умерла. Никто не мог пережить рождение ребёнка от аэелара. Они умирали во время родов.Отец пытался это скрывать, но Эйла всё знала. Она знала, что её мать никто не спрашивал, хочет ли та быть избранной для подобной «великой чести». Её просто забрали. Просто использовали. Как ни странно, Источник оказался справедлив. Он больше не дал Флориану детей. Была только она. Выживание дома Этиен зависело от неё. И Эйла была уверена: её первого ребёнка от брака, заставят отправить обратно на Калион. Для воспитания. Эйла сжала кулаки до боли. До тошноты. В этот момент холодные камни коснулись её лба, и девушка закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы.
— Мама… — едва слышно прошептала она.
Она никогда не знала свою мать. Но всю жизнь чувствовала её внутри себя.
— Без разрешения не смей ни говорить, ни даже поднимать головы, — произнёс Флориан, защёлкивая застёжку диадемы.
Как будто она когда-либо смела её поднять. Инструкции были излишни. Эйла медленно поднялась и посмотрела на отца. Тот спешно поправил сплетённые ленты с драгоценными камнями на своей груди и коротко кивнул. Пора. Он бы ни за что не выпустил меня на этот прием, если бы правила этого не требовали. И только из-за этого Эйларию временно освободили из-под домашнего ареста. Девушку пропустили вперёд, и они прошли по небольшому сводчатому коридору в направлении ближайшего портала.
— Если вы позволите, я бы хотела пройтись.
— Твоя башня слишком далеко от главного портала дворца.
— Я волнуюсь.
— Не говори ерунды. — Отец взял её под локоть и буквально впихнул вместе с собой в портал.
Стоило им войти, как сияние зависших в воздухе частиц рассеяло их на молекулы, чтобы мгновением позже воссоздать физическую форму у центрального входа во дворец.
— Встань вон туда, — кивнул отец, указывая на место рядом с толпой выбранных светом, которые при их появлении коротко поклонились.
Беспрецедентное событие собрало огромную толпу придворных и простых калионцев. Последние наблюдали за происходящим издалека, за ограждением дворцового комплекса. Но даже так им была оказана великая честь. Половина собравшихся пришла посмотреть на императора Кхарахиза и его выбранных тьмой. Другая половина — на неё. Наследную принцессу Калиона, которую прежде никто никогда не видел. Эйла обвела толпу равнодушным взглядом, занимая подготовленное для неё место. Отец появился чуть позже, в окружении аэеларов, которые, словно немые столбы света, двигались за ним по пятам. Таков был приказ — не отходить от него ни на шаг. Отец боялся, хоть и умело скрывал страх за всем великолепием этой мишуры. Ситуация дошла до того, что Флориану пришлось обратиться к ноктарам Развитые цивилизации сотрудничали друг с другом, заключали соглашения. Но стоило ли говорить, что ноктары и аэелары не могли долго выдерживать друг друга. Разные структуры, несовместимые принципы, противоположные стороны баррикад. И хоть торговые и политические отношения всё равно приходилось поддерживать, с серьёзными проблемами обычно обращались к Зиону. Но в этот раз они промолчали. Не ответили на призыв о помощи. Как будто судьба их планеты действительно никого не волновала. Восстановление атмосферы Калиона требовало незамедлительного вмешательства. Иначе её отец никогда не обратился бы к Кхарахизу с подобной просьбой. Но Эйла всё равно не могла понять, почему он выбрал именно Кхарахиз, а не Невиор. Возможно, в этом выборе скрывалась какая-то причина. Вряд ли ей рассказали бы об этом, даже если бы она спросила. Её держали подальше от любых государственных дел, объясняя это заботой о её душевном состоянии. Кхарахиз процветал. Все знали, что поставки щелочи сделали их монополистами в использовании порталов. Но, возможно, именно процветание сделало их такими закрытыми и отстранёнными. Всё вокруг них было покрыто тайной. Благополучие всегда приносит с собой определённую опасность. По правде говоря, Эйла считала, что каждый занимает своё место в структуре Вселенной и выполняет собственную роль. Все были одинаково ценны для Источника, иначе он не возвысил бы их так. Эйла посмотрела наверх, пытаясь увидеть повреждения в атмосфере, о которых все говорили. Но, кроме молочного нежно-голубого неба, ничего не увидела.
— Он скоро появится, — пробормотал один из охранников её отца позади неё.
Краем глаза Эйла уловила вспышку синего света от главного портала, использовавшегося для делегаций с других планет, и это заставило её немедленно сосредоточиться. Она высоко подняла голову, пытаясь придать себе достойный вид. Отец рядом с ней последовал её примеру и тоже принял вид застывшего изваяния. Теперь все всматривались в синие сверкающие искры и вибрационное поле вокруг портала. Несмотря на её затворничество, всё происходило слишком быстро. Решение о церемонии на Доминионе было принято в кратчайшие сроки. Она даже никогда не видела своего жениха. Спешка, вероятно, была вызвана разрушением атмосферы, растущей популяцией, которую Калион уже не мог полноценно обеспечивать ресурсами, множеством нерешённых вопросов с Зионом, старательно игнорировавшим их проблемы, и её отцом, который с каждым годом становился всё мрачнее и подавленнее, запрещая ей даже дышать, жить и думать без его разрешения. Она знала, что от нее пытались избавиться, словно она принесла все эти проблемы. Её также постоянно мучили видения, появившиеся так же внезапно, как и бесконечные проблемы Калиона. Она не понимала смысла того, что видела. На Калионе уже была провидица, но почему-то видения мучали именно ее. Настойчивые. Жуткие. Разрушенная планета, утопленная в крови, погружённая в пески времени. И среди этой пустоши — огромная фигура существа с угольно-чёрной кожей, исписанной горящими серебристыми рунами, демонически заострёнными чертами лица и чёрными безумными глазами, полностью поглощёнными тьмой. Эйлу пугали эти видения. Это чудовище её пугало. Но она предпочитала молчать, скрывая жуткие образы ото всех. А может, ей просто хотелось, чтобы хоть что-то в этом мире принадлежало только ей одной. Даже такое жуткое. Первые искры портала взвились в воздух, и сияние вспыхнуло с новой силой. Девушка была рада, что никто не заметил, как она вздрогнула. Все взгляды придворных теперь были устремлены к главному порталу. Перемена оказалась резкой и безоговорочной. В одно мгновение толпа превратилась в единый жаждущий организм — именно тогда, когда из портала вышла огромная тень. Перед ними появился император Кхарахиза. Самый достойный из представителей своей цивилизации. Когда искры перемещения растворились в воздухе, он сделал шаг вперёд, и Эйла наконец смогла его рассмотреть. Она готовилась ко многому. Ожидала увидеть нечто по-настоящему пугающее или, как минимум, внешность, соответствующую его репутации. Но этого не произошло. Высокий — что было неудивительно, на Кхарахизе все были высокими. Красивый — что было тоже не удивительно, его структура души была такой. Идеальной. Без погрешностей. Сильный — что полностью соответствовало его положению. Светлые длинные волосы волнами спадали на плечи. Он был одет в мантию, сплетённую из множества тонких серебряных цепочек, поверх графитового защитного костюма. И чёрные глаза, полные тьмы. Никаких королевских атрибутов в его одежде не было. Скорее практичность, чем демонстрация власти. Но ему и не требовались регалии. Его внешний вид, его аура, само пространство вокруг него — всё говорило само за себя. Доказывать кому то что-либо не имело смысла. Эйла украдкой посмотрела на своё платье и запястья, утопающие в браслетах с драгоценными камнями, и ей вдруг стало стыдно за то, как она выглядит. Ей захотелось немедленно снять все эти украшения, избавиться от напускного величия, предстать перед ним такой, какая она есть. Одернув себя, девушка замерла на месте, стараясь смотреть мимо императора — на толпу придворных. К её облегчению, он даже не обратил на неё внимания и твёрдым шагом направился к её отцу. Из портала больше никто не появился, и колебания тёмной энергии в воздухе постепенно пришли в стабильное состояние покоя.